С чего и как для вас началась рок-музыка?
Сергей Шамаев:
- С детства.
Юрий Глотов:
- Я, например, очень хорошо помню. Мне было тринадцать лет. Я думал: "Что же я буду делать?". И вдруг меня осенило в голове: "А! Я хочу быть рок-звездой!" До этого я был сильно поражён четыремя песнями The Beatles, которые я услышал, когда я был в пионерлагере. Это были "Серебряный молоток", на маленькой пластиночке советской. Музыку я не любил вообще, но когда я услышал эти четыре песни, меня настолько сильно это поразило, что я решил: "Оk, это то, что я буду делать!"
Вячеслав Шамаев:
- Чувствуется, что в Америке человек прожил. В детстве он решил "Оk"... (смех)
Сергей Шамаев:
- В детстве мы слушали по приёмникам какие-то радиостанции, типа Люксембурга. Началось, наверно, с The Beatles, The Monkees и аналогичных команд. До сих пор даже не все названия выяснили. А начали мы играть со школы. Я – с десятого класса.
Юрий Глотов:
- Я начал играть с четырнадцати лет. Мне отец подарил гитару семиструнную. Вот с этого всё началось. Он начал меня учить. Естественно, не року – "Во поле берёзка стояла". Это нельзя было назвать игрой. По настоящему я начал изучать с записей Deep Purple. Я пытался подобрать соло, не понимая ещё, что есть гармоническая основа, есть аккорды.
Сергей Шамаев:
- Да, наверное, этот путь стандартный.
Вячеслав Шамаев:
- У нас это ещё связано с тем, что семья музыкальная. Наша мать – педагог музыкального училища, отец пел, играл на скрипке. Мы с детства на Бахов-Чайковских-Рахманиновых в филармонии-консерватории на концерты ходили.
Юрий Глотов:
- У меня отец в оркестре играл на тромбоне. Это тоже сыграло свою роль.
Вячеслав Шамаев:
- А вообще, как люди начинают заниматься музыкой? Вот я что-то услышал интересное – обычно все люди нашего поколения называют The Beatles - стало интересно самому это воспроизвести. А как там, а что там? Так все и начинают.
Сергей Шамаев:
- Другое дело, что у нас потом была склонность к более тяжёлой музыке. Как раз золотое время семидесятых годов – хард-рок, начало металла тяжёлого. Мы не металлисты сами по себе, но мы склонны к более тяжёлой музыке.
А как получился выбор инструментов?
Сергей Шамаев:
- Я лично начал играть со школы. С десятого класса. Случайно. Познакомился я с Колей Журавлёвым – была такая команда "Орион". В Апраксином дворе я рассматривал барабаны – пара установок там стояла – а он ко мне подошёл. Познакомились, завязались, и я стал с ним играть.
Юрий Глотов: :
- Мне кажется, что это заложено как-то. У меня само собой это вышло. Я стоял и смотрел на гитару. Мне просто нравилась форма инструмента. Я сразу сказал себе: "Гитара! Только гитара!"
Сергей Шамаев:
- Мы ещё в школе хотели организовать группу. Даже к шефам ходили по поводу инструментов… Но ничего не получилось.
Вячеслав Шамаев:
- Нет, мы играли в школе. С Колей Гусевым, одноклассником.
Сергей Шамаев:
- Ну это так, играли… Гитара, к ней микрофон от магнитофона приделан…
Вячеслав Шамаев:
- … изолентой...
Юрий Глотов:
- Или звукосниматель за девять рублей!
Сергей Шамаев: :
- И там ещё стоял усилитель "Электрон". Мы в него втыкались.
Вячеслав Шамаев:
- Ну а я бас-гитару потому выбрал, что меня интересовала гармоническая основа музыки. А бас-гитара задаёт гармонический фундамент.
А после школы?
Сергей Шамаев: :
- Сначала мы играли в студенческой команде Лабиринт. По танцам много играли, как и все раньше. Дима Силин был на гитаре и Коля Гусев на клавишах.
А пел тогда кто?
Вячеслав Шамаев:
- Пели я и Коля Гусев.
Сергей Шамаев:
- Играли мы тогда на вечерах. Исполняли Black Sabbath, Groundhogs, ну и какие-то вещи на русском языке в своих обработках. Репетировали мы тогда в "Эврике" пресловутой, в Студенческом городке.
Вячеслав Шамаев:
- Я когда прохожу мимо "Эврики", то появляется очень неприятное чувство. Когда-то это было очень живое место. Жизнь там била ключом. Там постоянно были вечера, сэйшны. Очень было интересно. Но после выставки авангардистов там убрали директора (он вскоре умер от инфаркта), и пришла новая директорша – откуда-то из колонии. Первое, что она сказала: "Вы здесь больше играть за деньги не будете!" Мы сказали: "Пожалуйста, мы готовы и бесплатно, если вы нам предоставите аппаратуру, инструменты и всё прочее". На этом, понятно, всё и кончилось. С особой благодарностью хочется вспомнить бывшего директора "Эврики" (Клуба Студенческого Городка) Михаила Трофимовича. Человек был, что называется, на своём месте. Безумно любил молодёжь. И нам очень помогал. Светлая ему память.
Сергей Шамаев:
- А после этого у нас был ещё опыт игры в Q69. Тоже ничего не получилось. У нас концепции были разные.
Вячеслав Шамаев:
- Это были рок-ветераны шестидесятых. Мы обрадовались, когда с ними объединились. Но у нас оказались разные взгляды на творчество. Мы представляли свою деятельность, как рок-концерты, а у них было своё видение – работать днём на предприятии, а вечером в кафе подрабатывать. Поэтому мы не сошлись. Репетировали мы с Q69 на НПО "Буревестник". Потом там же репетировали и Россияне.
А как появилась Техпомощь?
Вячеслав Шамаев:
- Само название Техпомощь предложил Сергей "Славянинов" Сидорин. Мы с ним пытались сотрудничать.
Сергей Шамаев:
- Играли в составе: мы, он и Гриша Сологуб, Царствие ему Небесное. Мы где-то порядка года репетировали. Но, к сожалению, ничего не получилось. До концертов дело не дошло.
Вячеслав Шамаев:
- Репетировали мы на верхнем этаже ВАМИ. Андрей Криволапов помог нам с точкой. И как-то Славянинов поднимался на лифте, увидел в нём эту надпись и предложил нам такое название.
Сергей Шамаев:
- Мы согласились. У нас тогда своего материала было мало, и мы репетировали его материал.
Вячеслав Шамаев:
- И фактически получилось так, что это название не наше. Оно просто за нами закрепилось. Поэтому мы его потом и поменяли. Со Славяниновым же не получилось потому, что он по своей природе – сольный рок-бард.
Сидорин ушёл, Сологуб ушёл в Странные Игры, и кто появился в группе?
Сергей Шамаев:
- Не то чтобы ушли… Так автоматически получилось – мы разошлись. Не получилось у нас с Сидориным. И потом, мы играли на танцах.
Вячеслав Шамаев:
- Пришли к нам из Орнамента два человека. Это был 1981 год.
Сергей Шамаев:
- Пришли Коля Кудрявцев и Андрей Смаль, и мы сели на точку в Горелово.
Вячеслав Шамаев:
- Там как раз работал Коля Михайлов – жена его была директором. Сначала там Пикник играл – его обворовали. Сели мы на точку, поиграли – нас обворовали. После нас Джонатан Ливингстон был – его тоже обворовали. Такой вот цыганский район!
Сергей Шамаев:
- Ну, кстати, на той точке в Горелово и прослушивания были рок-клубовские.
Вячеслав Шамаев:
- Мы как раз вступили в только что образованный Рок-клуб. И были там в особом списке групп, имеющих свой концертный аппарат. Таких групп было 5-6.
Почему Рок-Клуб, а не филармония? Ведь мастерство-то было!
Вячеслав Шамаев:
- Я могу сказать так: мы были духовно ближе к Рок-Клубу, а по взглядам на стилистику и профессионализм мы были ближе к филармоническим командам. Мы где-то посередине были. Нас не устраивало в филармониях, что не всё, что хотелось, можно было играть.
Сергей Шамаев:
- Нас туда никто не звал. (хи-хи)
Вячеслав Шамаев:
- Ну, было бы желание!..
На записях 81 года, сделанных на танцах, есть песни, в том числе и на стихи Расула Гамзатова и Арсения Тарковского. А чей там музыкальный материал?
Вячеслав Шамаев:
- Там в основном вещи Коли Кудрявцева, которые он исполнял ещё в Орнаменте.
Сергей Шамаев:
- Это его материал. Он исполнял его и там и здесь.
Вячеслав Шамаев:
- Мы в Рок-Клуб вступили с программой, которую на танцах почти не играли. Может быть одну-две вещи. Это была программа также из вещей Коли Кудрявцева с явным уклоном в сторону Led Zeppelin. Но тогда хард-роковым группам не давалось от Рок-Клуба никаких продвижений. Кругом панки и пост-панки. И этот… "русский рок".
Группа временно прекращала существование, когда базу обнесли?
Вячеслав Шамаев:
- Мы минимум год не играли. Не знаю, как потом восстановились.
Сергей Шамаев:
- Мы потом начали репетировать в Клубе завода имени Степана Разина.
Вячеслав Шамаев:
- Я там был руководителем ВИА - музруком.
Сергей Шамаев:
- Вот с тех пор мы и стали делать плотно свою программу.
Вячеслав Шамаев:
- Там мы уже начали репетировать с Юрой. Играли мы тогда в Гарболово, в ДК имени Свердлова, в Бабкином Саду…
Сергей Шамаев:
- Всё по танцам.
Юрий Глотов:
- Я пришёл или в 1983 или 1984.
Вячеслав Шамаев:
- У нас самый продолжительный период был с Юрой.
А свой материал начал писаться чисто хардовым?
Вячеслав Шамаев:
- Да. Но мы вынуждены были, чтобы была какая-то практика, играть на танцах. Притом мы играли втроём, тогда как обычно танцевальные группы играли вшестером.
Юрий Глотов:
- Я пел. Меня поставили на вокал.
Вячеслав Шамаев:
- И мы играли фирму, про которую думали: "Ага! Judas Priest! Можно под эту вещь плясать? Можно!". Но больше всего было вещей Police.
Юрий Глотов:
- А народу был нужен Modern Talking.
Вячеслав Шамаев:
- И всё равно, даже если играли чистую танцевалку – никто не танцует. В перерыве включается магнитофон – причём не просто магнитофон, а именно Modern Talking – сразу весь зал выбегает и начинает танцевать.
Сергей Шамаев:
- С тех пор как раз и произошёл провал всей игры на танцах.
Вячеслав Шамаев:
- После этого вообще отказались от музыки на танцах, и пошли дискотеки. А наш материал мы делали исключительно для себя. Слава Богу, хоть что-то осталось. И оказалось, что ещё кто-то помнит и знает. И это очень приятно. В своё время мы об этом и не мечтали.
Сергей Шамаев:
- Жалко, что тогда не получился альбом.
Вячеслав Шамаев:
- Ну вот демо-альбом мы тогда записали. На репетиции просто микрофон поставили и записали.
Это тот самый демо-альбом "За каменной стеною"?
Вячеслав Шамаев:
- Да. Пел у нас там Валера Михайлов.
Сергей Шамаев:
- У нас был с ним ряд выступлений. А потом сменился вокалист.
Вячеслав Шамаев:
- Но это уже была Паутина…
А тогда в восьмидесятые какое-то давление на группу оказывалось или нет?
Сергей Шамаев:
- Нет.
Вячеслав Шамаев:
- Откровенно в камеры не сажали. У нас же не было открытого революционного протеста, чтобы нас сажать.
Юрий Глотов:
- Давление чувствовалось. Не сажали, но и играть не давали.
Сергей Шамаев:
- Они все мероприятия старались сделать официальными. А вот если идёшь вечером с усилителем, то тебя в ментовку забирают и ночь там держат.
В те времена группа репетировала, группа давала концерты. А у всех была основная работа?
Юрий Глотов:
- Конечно, была. Я работал в КБ Электромузыки при фабрике Луначарского, на 13 линии Васильевского Острова.
Вячеслав Шамаев:
- Я работал сначала на железной дороге, а потом перешёл на должность музрука. Сергей работал на "Позитроне", а затем в студии "Фонограф" во Дворце Молодёжи.
Сергей Шамаев:
- Раньше же было условие, что если где-то репетируешь, то надо отыграть какие-то мероприятия. На 9 мая, например.
Вячеслав Шамаев:
- На тех точках, где мы репетировали, надо было хотя бы раз в год отыграть что-нибудь бесплатно. Мы играли как раз на Степана Разина перед ветеранами войны песни 20х-30х-40х годов. У нас даже фотка где-то была, где мы перед встречей с ветеранами в белых рубашках и галстучках. Если посмотреть на эту фотографию, то не поверить, что мы играли тяжеляк!
С какими сложностями в те времена сталкивалась группа?
Вячеслав Шамаев:
- Мы застали те времена, когда выпиливали инструменты лобзиком.
Сергей Шамаев:
- Я играл на барабанах. Покупал кожу, обтягивал ею обручи. Потом стеклотканью были какие-то барабаны обтянуты.
Юрий Глотов:
- Я примочки сам паял по ночам с паяльником. Чтоб звук хоть какой-то был. Не возможно было ничего купить. Цены очень кусались.
Вячеслав Шамаев:
- А ведь от наличия инструментов очень зависит уровень аранжировок. Я помню, что мечтал иметь двухгрифовый инструмент – двенадцатиструнку и бас, таурус-педали и Ямаху какую-нибудь DX9, чтобы можно было делать аранжировки. Но это были мечты недосягаемые.
Юрий Глотов:
- Где-бы достать ритм-бокс, чтобы он стучал? Даже простую драм-машину в те времена было сложно достать.
Сергей Шамаев:
- Я хотел себе кардан – было не купить.
Вячеслав Шамаев:
- Поэтому как сейчас играю группы и как лет двадцать-тридцать назад – не сравнить!
Сергей Шамаев:
- Ну да, играть на барабане, который обтянут стеклотканью или нормальным пластиком…
Вячеслав Шамаев:
- Когда мы начинали в студенческой группе Лабиринт, то мы играли, допустим, Black Sabbath. На самопальной гитаре, естественно. А там всё звучание держится на глубочайшем фуззе. И мы по двадцать минут настраивали самопальный фузз, ловили положение, чтобы чуть-чуть искажался звук. Почти на чистом звуке Black Sabbath играли. У нас всегда было две основные проблемы в группах. Проблема номер один – это вокал. И вторая – клавишник со своим инструментом. Даже барабанщика с барабанами не было проблемы найти.
Были ли проблемы с литовкой текстов в Рок-Клубе? Приходилось ли коренным образом менять тексты?
Сергей Шамаев:
- Проблемы там не только у нас были. У всех были проблемы с литовкой.
Вячеслав Шамаев:
- Да нет, к нам особых претензий не было. Мы же старались эзоповым языком писать. Это было обычное правило игры.
Не было желания превратить демо в альбом, нормально записать, издать? Или оно писалось исключительно для себя?
Вячеслав Шамаев:
- Мы просто зафиксировали этот материал.
Сергей Шамаев:
- Чтобы сделать нормальный альбом, надо было, чтобы кто-то этим заинтересовался. А тогда это было непросто.
Вячеслав Шамаев:
- У многих наших отечественных команд, в отличие от западных, нет своих альбомов, потому что на западе это было доступно.
Сергей Шамаев:
- Естественно мы этим занимались. Материал свой кому-то давали. Но опять-таки, что мы слышали? (через губу) "Тексты что-то не очень…"
Юрий Глотов:
- Это сейчас у каждого есть компьютер. Один человек может всё записать. Я помню, что мечтал тогда о портостудии с четыремя каналами. Даже такого не было…
Демо писалось в начале 1988 года. Летом того же 1988 года группа Статус записала к себе на альбом песню "Вожаки". Как вообще в репертуаре Статуса оказалась эта вещь?
Вячеслав Шамаев:
- Это когда Юра Глотов ушёл из группы. Я так понимаю, что основная причина, по которой Юра ушёл, была та, что мы сидели без концертов.
Юрий Глотов:
- Я ушёл в Лиру. Мне хотелось играть. Концертов не было. И мой друг гитарист Сергей Болотников предложил: "Вот группа Лира ищет гитариста". Я долго думал, позвонил Семёнову. Он сказал: "Приходи". Послушал меня. Сказал: "Давай попробуем сделать программу". И так получилось, что какие-то вещи я показал ему… С Лирой тоже не получилось. Не пошло это всё, потому что у Юры Семёнова был ещё и свой проект с Димой Григорьевым. Дима такой попсовик, левша, играл на красном Гибсоне… В итоге я сказал, что я человек рОковый, Рок-Клуб – это моя стезя. И ушёл обратно в Техпомощь. А Семёнов основал Статус. А песню они решили взять. Она им понравилась.
Сергей Шамаев:
- Вячеслав за неё авторские получал.
Вячеслав Шамаев:
- Авторские за текст. Сама песня Юрина. Я помню, что какой-то момент в тексте их круто обламывал, и они его поменяли. Что-то про "Милосердный Боже…". Но это частности. Так что это песня, которая кочевала из группы в группу. К сожалению, нормально записана она была только Статусом. Кстати, через несколько лет Статус три дня давал концерты в ЛДМ. И с ними играли мы, Скорая Помощь и Зарок.
А в какой момент поменялось название с Техпомощи на Паутину? Как это происходило?
Вячеслав Шамаев:
- Это была ранняя-ранняя весна 1989 года. Мы давали концерт в Кингисеппе и там объявили, что теперь группа будет называться Паутина.
Сергей Шамаев:
- Мы решили, что у нас поменялась концепция.
Вячеслав Шамаев:
- Когда у нас наметилась тенденция к полностью своему материалу, то мы, памятуя о том, что Техпомощь – это не наше название, оно за нами просто закрепилось, решили его поменять. Я могу, конечно, рассказать целую теорию, почему название Паутина…
И почему?
Вячеслав Шамаев:
- Тут несколько факторов. Во-первых, хотелось исконно русское название. Во-вторых, оно должно быть запоминающимся. В-третьих, так как слово "группа" - женского рода, то и название должно быть женского рода. И потом был ещё один момент: желательно, чтобы в названии сохранились буквы Т и П – Техпомощь.
Сергей Шамаев:
- Название предложил я. К тому же, у нас как раз появилась песня "В паутине".
Вячеслав Шамаев:
- Как раз по всем параметрам подошло.
Юрий Глотов:
- Как ребус какой-то. Ты дал четыре установки, и он придумал название. (хи-хи)
Вячеслав Шамаев:
- Мы первые годы вообще не думали ни о каких названиях…
Юрий Глотов:
- Я помню, что когда искали название, я принёс список – штук двести. Все ржали читая.
Сергей Шамаев:
- В основном иностранные словечки.
Вячеслав Шамаев:
- У наших же была такая тенденция – надо чтобы было броское иностранное слово. А мы были противниками этого.
В тот момент Андрей Иванов уже был в группе?
Вячеслав Шамаев:
- Мы как раз поменяли певца. Валерий Михайлов у нас был человеком временным.
Сергей Шамаев:
- И своеобразным. Он уехал в отпуск, и мы взяли Андрея Иванова - он гитарист и вокалист был. Он вписывался нормально.
Вячеслав Шамаев:
- Таким образом первый состав Паутины – Вячеслав Шамаев (бас и клавишные), Сергей Шамаев (ударные), Юрий Глотов (гитара) и Андрей Иванов (вокал и гитара). Потом Юра Глотов в очередной раз ушёл, и мы взяли гитариста Вадима Блейзизена.
И как быстро после смены гитариста начали писать альбом "Крах"?
Вячеслав Шамаев:
- Очень быстро всё было.
Сергей Шамаев:
- Сразу.
Вячеслав Шамаев:
- Если весной на концерте Техпомощи в Кингисеппе мы объявили о смене названия, то к осени мы уже записали альбом.
А почему альбом называется "Крах!"? Там ведь нет песни с таким названием. И атмосфера на альбоме не такая, что всё рушится.
Сергей Шамаев:
- Там в конце звук разбивающегося стекла. Принесли ведро и в ведре разбили.
Вячеслав Шамаев:
- Честно говоря, подоплёка была такая: хотелось, чтобы крах настал коммунистической системе.
А как писался альбом?
Вячеслав Шамаев:
- Альбом записывали мы на фирме "Мелодия" в здании Капеллы. Режиссировал Юра Морозов. Хорошим синтезатором, как всегда, помог Коля Гусев.
Стиль группы назывался "гармонический хард-рок". Что вы вкладывали в это понятие?
Вячеслав Шамаев:
- Это, если говорить по-современному, прогрессив-хард-рок. Тогда мы просто не знали таких терминов. Гармонический – от слова гармония. Мы с Юрой этот момент много раз обсуждали. Что мне не нравится в хард-н-хэви – там всё заведомо предсказуемо. Есть заведомая схема, сетка. Берутся стандартные рифы, определённый стандартный набор гармоний, и вещи - они просто делаются. Делаются в каких-то стандартных решениях. А нам хотелось каких-то других решений, поэтому и назвали гармоническим хард-роком.
Сергей Шамаев:
- Ну, а отечественные команды, которые хард-рок играли, тоже гармонией не отличались. То есть совершенно стандартно играли.
Вячеслав Шамаев:
- Мы называли это тупым хард-роком на основе стандартного ритм-н-блюза с фуззом. Мы были противниками этого. Вот по этому такое название и пошло.
Единственной группой, к которой этот термин применялся, была Паутина…
Вячеслав Шамаев:
- У нас и материал отличался от остальных.
Юрий Глотов:
- Зато придумали свой стиль. (хи-хи)
Свой материал писался исключительно на русском?
Вячеслав Шамаев:
- Петь надо о том, о чём думаешь, а думаем мы, слава Богу, на русском языке. А петь на английском с прицелом на западный прокат нашим группам вообще не серьёзно. У некоторых есть ещё комплекс, что рок, якобы, может звучать хорошо только с английским текстом. Но это только комплекс неполноценности.
Сергей Шамаев:
- Английский язык был тогда неактуален. Так что в то время не было даже разговора о выборе языка.
Вячеслав Шамаев:
- Для нас главное, чтобы были какие-то музыкальные идеи.
Юрий Глотов:
- Мы все росли на британской музыке. Мы не понимали, о чём они поют. Поэтому мы привыкли воспринимать голос, как инструмент. Как он это берёт, как он это делает. Нам это было интересно. А текст… Мы понимали, что тексты важны, но музыка всегда была на первом плане.
Если этот альбом писался у Морозова на "Мелодии", то были ли попытки издать его на виниле?
Вячеслав Шамаев:
- Надо было, чтобы это понравилось кому-то, кто этим занимается.
Сергей Шамаев:
- На самом деле мы предпринимали всё время какие-то попытки. Но не было спроса.
В 1989 году группа выступила на Авроровском фестивале в ЦПКиО…
Вячеслав Шамаев:
- Я помню, что на этом фестивале Тропилло нас услышал и проникся. Поэтому мы второй альбом записывали за счёт студии, и вышла пластинка.
… и на Рок-Форуме в Гродно.
Вячеслав Шамаев:
- Был такой. К огромному сожалению, мы там очень неудачно выступили. Белорусская публика очень хорошая - мы её очень любим. Был очень хороший фестиваль. Всё было здорово. Но вот мы вышли, стали играть, телевизионщики стали снимать – сеть отключилась. Починили сеть, стали играть – струна порвалась. Поставили струну, стали играть – опять струна порвалась. А нам можно было играть полчаса максимум. Фактически, выступление было сорвано.
Сергей Шамаев:
- Не то чтобы сорвано, но прошло не на одном дыхании.
Вячеслав Шамаев:
- Единственное, что успокаивает, позже мы играли на каком-то фестивале под Москвой. И мы там выступили как должно. И там были люди из Гродно… После выступления они к нам подошли и сказали "спасибо".
Продолжение следует...
Дорогие друзья!
